О чем молчат мемуары

Испытание на прочность

imgЛюбовь Стешиц

Когда я беседовал с общительной, несмотря на преклонный возраст, часто улыбающейся Любовью Никитичной, перед глазами представала картина неброского настоящего героизма белорусской крестьянки... Ее муж, председатель сельсовета Николай Стешиц, в первые дни оккупации ушел в партизаны, а жене сказал: будь готова, что в дом постучат нужные люди. Сделай для них все возможное... Так женщина оказалась у истоков деятельности подпольного обкома партии, члены которого на первых порах искали места поглуше да людей понадежнее.

— Первыми где-то в июле сорок первого пришли секретари Минского обкома Василий Козлов, Роман Мачульский и прокурор области Алексей Бондарь, — без особого труда вспоминала Любовь Никитична. — Из них лучше всех я знала Козлова, ведь перед войной он в нашем районе был человеком известным... Позже явился Иосиф Бельский. Муж оставил фотографию с наказом: если объявится этот мужчина, помоги ему и сообщи нам. И как-то вечером Бельский явился. Я его еле узнала — худющий, губы черные. Спросил о Козлове и тут же попросил воды. «Может, молочка? — предложила я. «Нет, — ответил Бельский. — Я трое суток, кроме ягод, в рот ничего не брал, молоко может навредить». И вскоре Бельский был вместе с товарищами по подполью... Я им не только сведения, но и продукты тайком в лес носила. Когда запасы закончились, коровку под нож пустили. Однажды, когда несла харчи, немец заподозрил неладное. Еле вывернулась, десятком дефицитных куриных яиц откупилась...

— А на первых порах где подпольщики жили? — интересовался я.

— На сеновале, в лесу в шалаше, в землянке, а когда хворали, то и на печи отогревались, — объясняла Любовь Никитична. — Они часто и надолго отлучались, налаживали связи, искали надежных людей.

Однажды Иосиф Бельский после дальней дороги крепко уснул в шалаше возле костра. Огонь охватил все нехитрое жилище. Бельский из шалаша выскочил, но сгорели все запасы, документы, одежда. И Любовь Никитична собирала дома лоскутки тканей самых разных расцветок, толщины и шила из этой пестроты мужчинам белье, верхнюю одежду. После победы подпольщики, ставшие известными государственными и партийными работниками, о подобных событиях в мемуарах не вспоминали... А времена были поистине критические. Немцы под Москвой. Война сметала с людей все наносное, искусственное, обнажала в них самые неожиданные черты. Вчерашний «кулак» шел в партизаны, заявляя: когда нагрянул враг, нужно, забыв все обиды, защищать родную землю. А некоторые пылкие трибуны иногда пытались выжить в одиночку. Как-то Мачульский ночью в очередной раз постучал в дверь предвоенного партийного активиста с надеждой на помощь.

— Хозяина нет дома, — ответил женский голос. Это была явная ложь. Роман Наумович вырвал из крыши клок соломы, поднес к нему спичку. И пригрозил, что подожжет избу, если хозяин не выйдет. «Активист» тут же объявился... Козлов одобрил действия Мачульского.

— Любовь Никитична, вспомните самый памятный для вас день войны, — попросил я.

— Наверное, когда на Зыслав ездила — остров среди труднопроходимых любанских болот, где во время войны находились подпольный обком партии, штаб партизанского соединения. На остров самолеты из-за линии фронта прилетали, привозили оружие, медикаменты, продукты, забирали раненых. Руководил обкомом и всем партизанским движением Минщины Козлов. И когда из Москвы доставили награды для партизан, Василий Иванович передал мне через связных: обязательно приезжай, медаль «За отвагу» получи... Запрягла я лошадку, протряслась добрую сотню километров. Получила награду. От души поговорили с Василием Ивановичем. И в хорошем настроении назад подалась. А дома — немцы с полицаями. Гогочут, мол, мы тебя давно поджидаем, собирайся... Конец, думаю. Прошу: «Подождите, коня распрягу». Пошли они в избу. Во дворе остался молоденький солдатик да я с трехлетней дочкой Женей. Не помню, что-то сунула я ему в руки, спрашиваю: «В какой стороне оцепления нет?» То ли добрая душа у парня оказалась, то ли он не понял, кто я, но махнул рукой: «Там нет!» Я дочь на руки — и туда. Сначала шла тихонько, потом — бегом. Сколько сил было. Сбежала. И начала искать партизан.

— Вы — связная и не знали, где партизаны?

— Козлов-то далеко, а в местном отряде бывать не приходилось... Иду с дочерью на руках, спрашиваю людей. Некоторые только подозрительно посматривают на меня. В одной деревне показали. Отошла я от селения сотню метров, вижу: сзади группа немцев гонится. Я — ходу. Но с ребенком на руках не очень-то разбежишься. Догоняют немцы, что-то кричат... Думаю: добегу до речки, брошусь, утоплюсь. Но в последний момент слышу сзади: «Люба! Подожди!» Остановилась. Смотрю — знакомый партизан. Оказывается, переодевшись в немецкую форму, партизаны собрались на задание. Услышали, что какая-то женщина партизанским лесом интересуется, ну и бросились вслед... В общем, повезло.

Автор: Владимир Быченя

Другие статьи
07.07.2021
Они сражались за Родину
История партизанской семьи Зеневич непрерывной нитью вплелась в историю, трагедии и победы нашей страны. Страны, сломавшей хребет ...
05.07.2021
Побег из Тростенца
Изучили воспоминания руководителя разведчиков спецгруппы «Артур» партизанской бригады имени Калинина Минской области Георгия Бегуна
02.07.2021
Крест на личном деле Парсаданова
Судьба приговоренного к смерти бобруйского подпольщика, который вырвался из лап гестапо и провел не одну диверсию, может стать ...
01/00