Живая память поколений. Владимир Царюк

Владимир Зенонович Царюк родился в крестьянской семье 20 декабря 1899 года в деревне Большая Обрина Кореличского района Гродненской области. Как и все дети тех лет, учился в церковно‑приходской школе, помогал по хозяйству родителям Зенону Венедиктовичу и Елизавете Устиновне. В 1912 году Володя окончил Еремичское народное училище. Октябрьскую революцию принял душой и сердцем и в 1917 году на малой родине был избран секретарем волостного ревкома.


В 1919 году Владимир добровольцем ушел в Красную армию. Воевал в составе 10‑го Минского полка ВЧК, затем политруком 72‑го стрелкового полка. Однако уже в 1920‑м его направили в Польшу на подпольную работу, которая дополнилась партизанской борьбой после подписания в марте 1921 года Рижского мирного договора. В результате этого договора огромная часть исконных белорусских земель отошла Польше. Последняя превратилась почти в империю, в которой поляки составляли лишь 65 процентов от общей численности населения.

В 1924 году Владимир Зенонович стал членом компартии Западной Белоруссии, которая вела активную борьбу за воссоединение БССР и, соответственно, в Польше находилась вне закона. 17 сентября 1926 года польские жандармы арестовали Владимира Царюка. Прокурор на судебном процессе потребовал для него и его товарищей смертной казни. Но, опасаясь народных волнений, приговор смягчили: десять лет тюрьмы за соучастие в убийстве сотрудника дефензивы плюс четыре года за партбилет КПЗБ. Прокурор был взбешен «мягким» приговором и опротестовал его.  

Варшавский высший суд пересмотрел дело и приговорил Царюка к пожизненному тюремному заключению. В тюрьмах Новогрудка, Вильно, Крестов, Равич он провел почти тринадцать лет. 

К слову, в равичской тюрьме Владимир Царюк подружился с Сергеем Притыцким. А позже они и вовсе породнились. В 1949 году младшая сестра Сергея Притыцкого Ираида вышла замуж за сына Владимира Царюка Александра.

И панский дурман рассеется

Начавшаяся 1 сентября 1939 года Вторая мировая война застала Владимира Зеноновича в тюрьме городка Равич. Услышав первые раскаты немецких орудий, польские охранники разбежались, и арестанты, выломав дверь, оказались на воле. Владимир Царюк отправился на восток, где присоединился к частям Красной армии, которая шла освобождать Западную Белоруссию.  

17 сентября 1939 года свершилось то, о чем мечтал и за что боролся Владимир Царюк: воссоединились земли Западной Белоруссии и БССР. 

Почти восемнадцать с половиной лет западные белорусы изнывали под панским игом, на родной земле им не было места. Цитируем докладную записку тех лет белостокского воеводы Осташевского в министерство внутренних дел Польши:

«Рано или поздно белорусское население подлежит полонизации. Они представляют из себя пассивную массу, без широкого народного сознания, без собственных государственных традиций. Желая этот процесс ускорить, мы должны одолеть древнюю белорусскую культуру…»

Владимир Царюк, арестант польской тюрьмы, 22 сентября 1926 года. 

Забегая вперед, отметим, что поляки с неуемным усердием претворяли свои планы в жизнь. Приведем красноречивые цифры. К 1937 году польскими властями были закрыты все белорусские школы. Около 50 тысяч (24 процента) детей вообще не посещали школу. В целом к сентябрю 1939 года 75 процентов населения Западной Белоруссии было неграмотным. Подавляющее большинство земельных угодий находилось во владении крупных польских помещиков и военизированных польских переселенцев‑осадников.

Сегодня поляки уверены, что Советский Союз осенью 1939 года в результате военной агрессии отторг часть их территории. Приведем отрывок из письма от 28 сентября 1939 года британского политического деятеля Ллойд‑Джорджа Дэвида (которого уж точно нельзя обвинить в симпатиях к коммунистам. — Прим. авт.) польскому послу в Лондоне Э. Рачиньскому:

«...СССР занял территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после Первой мировой войны... Было бы актом преступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением Германии».

Владимир Царюк и Сергей Притыцкий в президиуме Народного собрания в Белостоке, 28 октября 1939 года. 

Якуб Колас очень точно выразил события того периода в воззвании «Голос сердца», опубликованном в газете «Правда» 19 сентября 1939 года. Завершает свое обращение белорусский классик пророческими словами: «И панский дурман рассеется, как гнилой туман на чистом восточном ветре».

После изгнания панов земляки избрали Владимира Царюка членом волостного исполкома в местечке Турец. Скоро он стал депутатом Народного собрания, а после образования единой Белорусской ССР был избран депутатом Верховного Совета БССР и председателем Столбцовского райисполкома.

Семья Царюк. Сидят — отец Зенон Венедиктович, мать Елизавета Устиновна. Стоят — Владимир Царюк со своей женой Еленой и сыном Александром, д. Большая Обрина, 1925 год.

Была война... была Победа!

В начале Великой Отечественной Владимир Царюк состоял в Северо‑Западной оперативной группе ЦК КП(б)Б на Калининском фронте. В его обязанности входило обеспечение связи белорусских партизан с Большой землей, а также их оснащение боеприпасами, взрывчаткой, радиостанциями. Кроме того, Царюк готовил группы диверсантов для заброски на оккупированную территорию. Но стремился попасть в тыл к фашистам, ибо считал, что его место в партизанском отряде. После личного обращения к первому секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко желание Царюка было удовлетворено, и в марте 1943‑го для организации партизанского движения он был направлен в Барановичскую область. Деятельность того периода была отмечена Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина, которые ему присвоили 15 августа 1944 года.

О достижениях Ца­рю­ка свидетельствуют архивные документы, которые можно увидеть на сайте partizany.by. Приведем фрагмент из наградного листа:

«Находясь в тылу противника, тов. Царюк в Столбцовском и Мирском районах из разрозненных групп создал партизанские отряды, объединив в бригады численностью до 2500 человек. Партизанские бригады под руководством тов. Царюка нанесли противнику следующие потери: пустили под откос 555 воинских эшелонов с живой силой и техникой, разбиты и повреждены 531 паровоз, 3263 вагона и платформы, убиты 33 773 и ранены 13 949 гитлеровцев, взорваны 325 автомашин, уничтожены 646 железнодорожных мостов. Это весомый вклад барановичских партизан в дело разгрома гитлеровских оккупантов».

Цифры хоть и впечатляющие, но не полностью раскрывают картину событий тех лет.

Приведем ряд примеров из боевой жизни Дяди Володи, как звали партизаны своего командира Владимира Царюка.

По домам, хлопцы!

В начале весны 1943 года фашисты согнали в Столбцы около двух тысяч молодых белорусов для создания подразделения «Белорусская краевая оборона». Царюк направил в поселок своих людей, и те, растолковав хлопцам, что к чему, добились того, что многие из них стали партизанами, остальные же разбежались по домам.

Еще история. 18 апреля 1943 года под руководством Царюка была проведена операция по разгрому гитлеровского гарнизона в местечке Мир. Тогда там проходили подготовку необстрелянные летчики и восстанавливали силы асы. Накануне акции подпольщики передали партизанам пароль, что позволило переодетым в немецкую форму мстителям уничтожить охрану гарнизона. Дальше все было феерично: в окна зданий полетели гранаты. Это вступили в бой основные силы партизанских отрядов «Комсомолец» и имени Воронова. Убегавших фрицев косили партизанские очереди. К утру фашистский гарнизон был разгромлен.

«Герман» в руках партизан

Летом 1943 года враг приступил к карательной операции «Герман». 50 тысяч фашистов блокировали Налибокскую пущу, которая была не только местом дислокации партизан, но и местом размещения подпольных типографий, лесных госпиталей и аэродрома. Неман стал рубежом, на котором партизаны Владимира Царюка вели ожесточенные бои и смогли продержаться. Но все‑таки силы были неравными: по лесу шли каратели с собаками, наступали танки, мотоциклы, над Налибокской пущей дежурили самолеты‑разведчики и бомбардировщики. Владимир Зенонович как опытный партизан‑диверсант понимал, что прямые столкновения смерти подобны. А что делать с живущими в лесу партизанскими семьями, ранеными, аэродромом?.. Решение командир принял следующее: рассредоточиться по местности и, маневрируя, учитывая оперативную обстановку сторон, уничтожать карателей. Успешному маневрированию способствовал и захваченный ранее партизанами план операции «Герман». И теперь фашистов ждали засады в самых неожиданных местах. Гитлеровцы не смогли даже месяц противостоять тактике мстителей. В итоге каратели свернули операцию, отправив в Берлин лживое донесение о том, что «все партизаны убиты».

Знаковый 1944‑й

В 1944 году в Столбцовском партизанском соединении Царюка было уже пять бригад. Тысячи вооруженных мстителей громили вражеские гарнизоны, пускали под откос эшелоны, взрывали мосты, уничтожали линии связи. Дядя Володя лично готовил планы ударов по вражеским коммуникациям. 20 июня 1944 года партизаны Царюка вышли на железную дорогу. Под откос пущены десятки эшелонов, сотни тысяч шпал взлетели в воздух, километры рельсов были изуродованы взрывами. Как следствие, на железнодорожных станциях возник коллапс, чем воспользовались советские бомбардировщики, обрушив бомбы на вражеские составы. 3 июля 1944 года был освобожден Минск, а через три дня партизаны Столбцовского соединения встретились с регулярной Красной армией.

Мучительное неведение и сын‑партизан

Первые военные годы Владимир Царюк мучился невыносимыми мыслями о своей семье — он не знал, где жена, дети, теща… живы ли они? Однажды Владимир направил в свою деревню Большая Обрина несколько партизан. Увы, разведка ничего не выяснила. Позднее оказалось, что супруга с детьми и теща не смогли вырваться из окружения. Где находится сын Александр, командир тоже не знал, но однажды разведчики принесли новость: в соседнем отряде «Комсомолец» есть партизан по фамилии Царюк. Скоро отец и сын бросились друг другу в объятия. Только тогда Владимир Зенонович узнал, что его жена, дочь Люда, сын Витя и теща живы. Глава семьи гордился, что его сын стал партизаном. Да еще каким! На сайте partizany.by есть наградные листы на Александра Царюка 1923 года рождения. Конкретно — на орден Красной Звезды и на медаль «Партизану Отечественной войны» I степени. Приведем несколько строк из представления к ордену:

Наталья и Александр Царюк, 1960-е годы.

«При разгроме вражеского гарнизона в местечке Еремичи Мирского района в месяце мае 1943 года личным примером, несмотря на сильный огонь противника, первым ворвался в расположение гарнизона и, гранатами забросав доты, дал возможность проникнуть в деревню основным силам партизан. Участвовал в уничтожении телефонно‑телеграфной связи по тракту Столбцы — Новогрудок 4 раза, где было уничтожено более 13 километров связи».

Родные люди

Внучка Владимира Царюка, Наталья Александровна Царюк, с детства знала, что станет историком. По ее словам, во многом этому способствовала судьба дедушки, который внес огромный вклад в независимость Беларуси. Как уже упоминалось, мама Натальи Ираида Осиповна является родной сестрой Сергея Притыцкого: Ираида Осиповна вышла замуж за сына Владимира Царюка Александра. Молодые люди познакомились на истфаке БГУ осенью 1948 года, а в августе следующего года поженились и прожили вместе шестьдесят лет до ухода из жизни Александра Владимировича 27 января 2009 года. Ираида Осиповна умерла спустя десять лет, в июне 2019‑го. Они оба были историками. В 1954 году на защиту Александром Царюком диссертации «Революционно‑освободительное движение в Западной Белоруссии в 1921 — 1939 гг.» приехали отец Владимир Зенонович и мать Елена Леонтьевна. Родители буквально светились от счастья и гордости за сына. Глава семьи тогда сказал:

«Нам с мамой не довелось получить высшее образование, а ты вот стал кандидатом наук. Спасибо, сынок, оправдал наши надежды, не подведи и впредь».

Ираида Осиповна Царюк была профессором БГУ, доктором исторических наук. Более чем полвека своей жизни она связала с историческим факультетом главного вуза страны. По ее стопам пошла и дочь: Наталья Александровна стала историком, кандидатом наук, работала на кафедре истории БГУ, в настоящее время на пенсии.

Ираида и Александр Царюк с дочкой Натальей и сыном Дмитрием, 1959 год.

Мирное небо и детский дом

После войны как‑то неловко было говорить и писать о том, что военнослужащим ежемесячно начислялись деньги. Плюс к этому выплачивались премии за сбитый танк, самолет, пущенный под откос эшелон и т.д. Орденоносцы, кроме того, получали ежемесячные выплаты за награды. Например, Герою Советского Союза — 50 рублей, кавалеру ордена Ленина — 25 рублей, Красного Знамени — 20 рублей и Красной Звезды — 15 рублей. Получали денежное довольствие и партизаны. Размер выплат обычно соответствовал размеру получаемой человеком до вступления в отряд средней зарплаты или стипендии. Иначе обстояло дело с руководящим составом. Например, командиру и комиссару партизанского отряда ежемесячно начислялось по 750 рублей, их заместителям — по 600 рублей, а командирам отдельно действующих диверсионных групп — 500.

Точно неизвестно, какую именно сумму получил после войны Владимир Царюк, но она была весьма внушительной. Свидетели рассказывали, что, сложив купюры в чемодан, Владимир Зенонович отнес их в банк и передал на строительство детского дома в Столбцовском районе.  

На удивленные реплики: «У тебя же своих трое!» — отвечал, улыбаясь: «Я остался жив и на хлеб своим детям заработаю, а деток наших братьев и сестер, на войне загинувших, будем растить и воспитывать».

Энергия, бьющая через край

Наталья Александровна, внучка Владимира Царюка и племянница Сергея Притыцкого, на вопрос, часто ли удается посещать родину дедушки, отвечает:

— Иногда получается, тогда приезжаем в Большую Обрину с гостинцами, встречаемся с родственниками и соседями, вспоминаем дедушку и моего папу.

Наталья Царюк.

— Судьба вашего дедушки ярко отражает судьбу Беларуси. Он жил в удивительное время: царизм, революции, Гражданская война, подполье, польский гнет, фашистская оккупация, партизанское движение, послевоенное восстановление республики… И всегда Царюк в центре событий. 18 марта 1940 года в газете «Советская Белоруссия» вышел материал о вашем дедушке. Там были такие строки: «13 лет в тюрьме! 13 лет не видеть солнца, не видеть родных и близких, не чувствовать весны. Какая огромная внутренняя сила, какая прекрасная идея должна владеть человеком, осужденным на пожизненное заключение, чтобы мужественно пройти через тяжелые годы неволи в тюрьмах панской Польши, а потом выйти на свободу с бьющей через край энергией. /.../ Дни его заполнены кипучей деятельностью. Прямо удивляешься, откуда столько энергии у этого измученного в панских застенках человека». Наталья Александровна, где ваш дедушка черпал кипучую энергию? Причем не только для гражданского долга, но и для отцовского? У него ведь было трое детей!

— По сути, бабушка, одна растила детей. Когда дед вернулся из польской тюрьмы в 1939‑м, рассказывали, шел по деревне и спрашивал у местной ребятни: «Хлопцы, а Царукоў не ведаеце?» Один мальчишка ответил: «Я Шурка Царук». Владимир Зенонович воскликнул: «Дык я бацька твой!» Позже мой отец рассказывал, что тогда у него пересохло во рту, комок подкатил к горлу. Ему было всего четыре года, когда папу забрали в тюрьму. И вот теперь, спустя тринадцать лет, он снова видит папу. Владимир Зенонович тоже онемел. Он смотрел на ладного, красивого юношу и не мог поверить, что перед ним его сын Сашка.

Любовь к цветам

При всей суровости Владимир Царюк в душе оставался романтиком. Наталья Александровна рассказала, что, когда после войны Владимир Зенонович стал зампредседателя Барановичского облисполкома, а затем председателем Барановичского горисполкома, он почти из всех поездок привозил цветы. И, передавая в зеленхоз, просил как можно больше разбивать цветников в скверах и на улицах.

— Дедушка ушел из жизни, когда вы были совсем маленькой, но в семье ведь делились, каким он был?

— Мама и бабушка рассказывали, что он был очень гостеприимным. Когда к нему приходили с просьбами о помощи, прежде всего спрашивал, ел ли сегодня посетитель. Если человек был голоден, дедушка давал ему деньги на обед. Он очень любил народные песни, музыку и здорово мог сыграть на гармошке!

— Вы помните своего дядю Сергея Притыцкого?

— Конечно, он часто приезжал к нам. Очень любил свою сестру, мою маму, и заботился о ней всю жизнь как о младшенькой. Во время войны, в июле 1943 года, разыскал ее и забрал к себе из детского дома. Нас с братом баловал, всегда привозил подарки. Мы часто бывали у них на даче. Высокий, красивый и очень добрый. Всегда интересовался нашими делами, учебой. Сергей Осипович был нашей семье близким и родным человеком. С папой они частенько ездили на охоту, вспоминали партизанские годы.

— Что для вашей семьи является самым ценным из воспоминаний о Владимире Зеноновиче и Сергее Осиповиче?

— Самое главное заключается в том (и это я ценю больше всего и стараюсь сохранить в детях), что они беззаветно любили свой народ и свою землю. Они боролись за свободу белорусов, за воссоединение их с братьями‑белорусами в единое государство. И дядя, и дедушка пронесли верность своим идеалам до конца дней.

Сердце не выдержало

Умер Владимир Зенонович Царюк 27 января 1957 года. Ему было всего 57 лет… Ледяные сырые тюремные застенки, суровые испытания в партизанских отрядах, дни и ночи напряженной работы — и сердце не выдержало, не справилось с четвертым инфарктом, и мозг не перенес третьего инсульта. Ушел из жизни незаурядный человек, подпольщик, партизан, коммунист, муж, отец, дедушка, замечательный товарищ и друг для многих людей.
Памятник на могиле Владимира Царюка в Барановичах.

Его похоронили в Барановичах. Именем героя названы улицы в Барановичах, Столбцах и городском поселке Кореличи. На родине Владимира Зеноновича в деревне Большая Обрина открыт посвященный ему музей. В Барановичском крае­ведческом музее экспонируются материалы о Владимире Царюке. В деревне Еремичи Кореличского района установлен бюст Героя Советского Союза. После себя Владимир Царюк оставил не только свободную независимую Беларусь, но и память детей, внуков, правнуков… всех белорусов.

Автор: Олег УСАЧЕВ